Театр на Таганке: есть мгновения, лет - нет

Есть такой американский фильм «Boyhood» («Отрочество»), уже успевший завоевать несколько престижных премий и претендующий сразу на шесть номинаций «Оскара». Фильм снимали 12 лет – не из-за каких-то проблем, а потому что так задумано было. Сюжета как такового нет, вернее, сюжет – сама жизнь. Вот правда, обычная бытовуха. Семилетний школьник с мечтательными глазами лежит на траве, руки за голову, под облаками. Когда спустя два часа смотришь на него же 19-летнего, с другими мечтами в глазах, со взрослой полуулыбкой… Да он вырос на твоих глазах! Как все быстротечно.  Странное состояние. Пульс жизни. Ты поймал моменты. Или моменты поймали тебя,  

Спектакль «Нет Лет», который Театр на Таганке привез в Псков на Пушкинский театральный фестиваль – о ловце мгновений Евгении Евтушенко и о мгновениях, которые поймали его, и страну, и нас. С шестидесятых до десятых. От пафосного, но  очень честного «Мы рождены-ы, чтоб сказку сделать быль-ю!» до тоже честного и раздраженного насчет действий поэта Евтушенко: «Объективно причиняют ущерб престижу нашей Родины». От проникновенного, «Любимая, спи» до набатного «Танки идут по Праге».

Спектакль «НетЛет »- поэтическое представление. В новом времени он сохраняет и продолжает лучшие традиции Театра на Таганке - «театра поэзии». Спектакль неразрывно связан с классикой жанра поэтических представлений Таганки Юрия Любимова. Это «Антимиры» - Вознесенский, «Послушайте» - Маяковский, «Пугачев» - Есенин, «Под кожей статуи Свободы» - Евтушенко и другие знаменитые постановки. В музыкально-поэтическую композицию вошли отрывки из стихотворений Давида Самойлова, Николая Глазкова, Булата Окуджавы. Но основу постановки составляет поэзия Евтушенко разных лет. Композиция и режиссура - Вениамин Смехов. Премьера состоялась в апреле 2013 года. В Пскове спектакль показали сегодня, 10 февраля 2015 года.

А фон подчеркнуто простой, не контрастный. Белые водолазки, серые юбки-брюки. Типажи хочется немедленно узнать – ну смотрите, ведь Любовь Орлова (даже две), Фрося Бурлакова, Искра из «Завтра была война». Виртуозы – поют, музицируют, танцуют. Порхают по сцене-лестнице из года в год, через две ступеньки как через десятилетия, от вальса до буги-вуги и обратно, от дребезжащих трамваев до Шульженко и самого красивого метро в мире. 

«Забегавшийся жалок», и остановка – под зонтом, потому что идет дождь. А Пастернак уже надписывает «Дорогой Женя», Шостакович принципиален: «Никакого ячества у Евтушенко нет». А есть молодость, бешеный кураж и сердце, сердце, которое не может молчать.

Буквы пишущей машинки плачут дождевыми, вертикальными строчками, сквозь мокрый снег, под которым – «мы – карликовые березы». Но вот уже ласковые ленивые волны, и «шепотом, потом - полушепотом, потом – уже молча: «Любимая, спи».

Он же был, этот кураж, этот кулак, ярость и любовь, было с кем бороться и было кому читать. Прошло полстолетия. Своя смерть подождет. 2012 год – две 14-летние школьницы свели счеты с жизнью. «Две девочки стоят у края крыши». Снова ярость, но не ярость борьбы – ярость жалости: «Сироты капитализма». И звучит «Молитва».

А ведь прошло полстолетия, мир не тот, нет душившего социализма, нет уже Фурцевой, когда-то недоумевавшей: «Женя, ну чего вам не хватает?», ну действительно, квартира, машина, дача, бешеная популярность, в конце концов, а он все бьет глаголом по самому больному. Но он уже знает, что будет дальше: «Украли всех твоих врагов,/Украли легкий стук шагов,/Украли чей-то шепот./Остался только опыт». Знает, но не верит. И правильно делает. Зато верит, что Россия все равно большая – пока большие мы.

А что, все уже позади? А как же рассвет, тяжесть велосипеда – как бы не рухнуть вместе с ним в подъезде, разбудишь всех, холодок подворотни, простор, свобода, ветер свистит. «Я качу по асфальту,/Я весело жму на педали». Все это мгновения, все это есть. Потому что НетЛет. Она есть, смерть, но есть и жизнь, и любовь. Почти по Пушкину. 

Виктория Голубкова, фото Артема Аванесова