«Самый счастливый и радостный спектакль» представил псковичам Евгений Гришковец

- А ты загадал желание, когда звезда упала?

- Конечно!

- А что загадал?

- Нельзя рассказывать - иначе не сбудется!

Наверное, не ошибусь, если предположу, что такой диалог состоялся у каждого второго зрителя, выходящего вечером 25 октября из БКЗ филармонии. Усилиями Евгения Гришковца, отыгравшего вчера в Пскове спектакль «ОдноврЕмЕнно» с обязательным чудесным звездопадом в финале, кто-то из нас теперь обязательно станет великим музыкантом, кто-то - членом команды Жака-Ива Кусто, кто-то - красивым, а кто-то - просто счастливым.

***

Сюжет спектакля, как это всегда происходит в случае с Евгением Гришковцом, пересказать сложно, да и не нужно. Это поток сознания, который не укладывается в границы привычного прозаического сюжета «родился-женился-умер». Здесь за каких-то 10-15 минут вы узнаете пару-тройку научных фактов, историю из жизни, филологический казус, философскую сентенцию и заодно понаблюдаете за тем, как Гришковец раздевается до белья. Все это не для шоу, не для конфузу дам, и не от того, что в век скоростей стремительнее пульсирует авторская мысль. Все это делается и рассказывается для того, чтобы раскрыть то, что прячется «за глазами» - то бишь свое собственное Я.

«Эгоизм и нарциссизм», - комментируют те, кого Гришковец раздражает. Может, они и были бы недалеки от истины, но сценический самоанализ Егвения Валерьевича  продиктован в большей степени не себялюбием, а стремлением дойти до самой сути, свойственным каждому из нас. Неслучайно на его спектаклях постоянен момент «узнавания» - в житейских наблюдениях Гришковца зрители видят себя. «Так дороги для меня вот эти одинокие хлопки из зала, - говорит артист, услышав всплеск коротких аплодисментов в момент рассказа о своем внезапном педагогическом визите к ребенку. - Это говорит о том, что у кого-то тоже так было, что вам это знакомо».  

Проживать жизнь и чувствовать «как все» - в этом благословение и проклятие современного человека. Герой Гришковца хотел бы иначе - не пить кофе с круассанами у Эйфелевой башни, а отправиться в Лувр с Шопенгауэром под мышкой, не идти в пятницу вечером в караоке, а собраться с друзьями в нормальном заведении за нормальными разговорами. Но в итоге - кофе, Эйфелева, караоке и президент в телевизоре под Новый год. Все как у всех и в то же время - свое, прочувствованное, лирически осмысленное.  

В этом постоянном кружении вокруг да около, в попытках найти хрупкое равновесие между личным и общим, прозаическим и поэтичным, - специфическая авторская манера Евгения Гришковца, обусловленная стремлением запечатлеть мгновения жизни. Задача эта, по его признанию, требует времени, а время могут дать только другие люди. Например, зрители, которые творят в своем воображении то, о чем пытается напомнить им артист. В этом смысле Гришковца можно было бы назвать настоящим импрессионистом слова (кстати, герою Гришковца из «ОдноврЕмЕнно», вероятно, стоило посетить в Париже не лувровскую Мону Лизу, а Моне и Сислея в Д'Орсе). Подходишь к полотну поближе - и видишь напластование красок, линий (в случае Гришковца - слов, ситуаций, оговорок), отходишь от картины - и твоему взгляду представляется во всей красоте блеск неуловимого мига бытия, прекрасного в своей повседневной вечности.

***

Время - это постоянно ускользающая и тем более желанная добыча вечной охоты Евгения Гришковца. Это его главный герой, главный сюжет, тема, идея и проблема. Муза, если хотите. Неслучайно он так четко оговаривает временные границы своего выступления (два часа, «не смотрите на часы - я не переработаю!»). Неслучайно просит не фотографировать: «во-первых, это нельзя, да это ладно. Я стараюсь выглядеть лучше, когда вижу ваш фотоаппарат. Но куда уж лучше?». В спектакле, кстати, есть интересный пассаж о фотографиях, которые появляются на кладбищенских памятниках без ведома умершего - он, по мысли Гришковца, вполне возможно, хотел бы видеть совершенно иное изображение. Такая вот черная ирония человека, живущего мгновением, чувствующего время как постоянное изменение: прекращение движения (щелчок фотоаппарата в том числе) - это и есть смерть.

Артист подчеркнул: спектаклю, который он привез в Псков, - много лет, время его создания - последние месяцы прошлого века. «Я сейчас снова его играю: нам сложно оторваться от новостей, и хочется чего-то счастливого и радостного. А этот спектакль - самый счастливый и радостный».

Действительно, несмотря на драматизм описываемой Гришковцом жизни (не выбивающейся из однообразного движения от одной узловой ж/д станции к другой и обратно), в ней всегда находится место мечте. То, чего мы хотим, - мелко (в сравнении с Солнцем) и вместе с тем - глубоко и прекрасно. Герой Гришковца снимает с гирлянды, составляющей декорацию сцены, одну из звезд, и говорит о том, что мечта любого из нас может воплотиться в жизнь. Кто знает - если все мы, оказавшиеся рядом чужие близкие, загадаем желания - вдруг они сбудутся? «Не опасайтесь - я не брошу звезду внезапно, я сосчитаю: раз-два-три», - пообещал артист.

Зал затих. Где-то слева от нас шли поезда, где-то над нами летели самолеты, внутри каждого из нас происходили многочисленные химические и не только процессы, по залу бились молекулы и радиоволны, а совсем высоко - кружилась вселенная. ОдноврЕменно и одновремЕнно.

***

- Ты загадала желание, когда звезда упала?

- Конечно!

- А что загадала?

- У меня столько всего перед глазами пронеслось. От переизбытка у меня сформулировалось четко только одно: «чтобы у всех все было хорошо».

- Ну и как думаешь - сбудется?

- Ну конечно! У кого-нибудь - обязательно!

PS: Евгений Гришковец вновь пообещал вернуться в Псков. Снова через полгода, в марте. С новым на этот раз спектаклем - «Шепот сердца». «Я хочу, чтобы на сцене было человеческое сердце. Его монолог. Оно расскажет о человеке. В юности человек не замечает, что сердце у него  есть. Потом он начинает бояться сердца, не прислушиваться к нему. Травить алкоголем, устраивать ему всевозможные встряски - и сердце, оно не выдерживает. И сердце «расходится « с человеком. Например, сердце хочет жить, а человек - нет. Или наоборот, человек хочет, а сердце уже не может. Вот такую я задумал историю» (из интервью астраханским СМИ).