Новости | весь раздел

Человеческий дух и неизбежная судьба - об Эрнсте Юнгере. Книжная полка инженера

10.02.2020 16:44 ЦДИ, Псков

Пусть в этом году привычной зимы в наших широтах не было - любому дому, даже книжному, нужна печка. Летом - чтобы прохладным утром или вечером добавить уюта или ускорить процесс сушки яблок и грибов, зимой - для тепла, осенью и летом - для избавления от сырости. Куда ж без печки?

Часть 7. Печка

Осколочное ранение бедра. Отрыв фаланги пальца. Еще один отрыв фаланги пальца. Сквозное ранение головы. Сквозное ранение грудины. Еще одно сквозное ранение грудины. Осколочные ранения ног, рук. Пулевые, шрапнельные ранения. Ранения осколками от гранат, от снарядов. Ранения от французских солдат, ранения от британских солдат. Рикошеты и царапины не в счёт.

Весь этот, простите, ассортимент приобрёл в течение четырёх лет (1914-1918) один человек. Зовут его Эрнст Юнгер. Писатель, имевший сердце искателя приключений. На момент начала войны ему было девятнадцать. А дожил он практически до 103 лет. Юнгер видел весь двадцатый век, до смерти сохранил ясность ума, коллекционировал жуков и не общался с журналистами. На Youtube, силами прекрасных людей из паблика Zentropa Orient Express выложено одно переведённое на русский интервью Юнгера. У него 13 700 просмотров.

Первый роман Юнгера называется «В стальных грозах» и вырос он из дневниковых записей, которые Юнгер делал, находясь на полях сражений Первой мировой войны. Юнгер издал «В стальных грозах» за свой счёт и правил роман до 83 лет, структурируя повествование, добавляя и убирая авторские ремарки(sic!) , изменяя предисловие и корректируя некоторые высказывания. Кажется, процесс редактирования нравился ему самому.

В романе нет главного героя. Есть немецкий доброволец Эрнст Юнгер и беспощадный театр войны. Годом ранее Юнгер сбежал из дома во Французский Иностранный легион. Отец вернул его обратно и убедил окончить школу. Школу Юнгер закончил досрочно, ушёл на войну и прошёл её всю.

Вряд ли вы найдёте страницу романа, на которой бы никто не погиб или не был ранен. Смерть повсюду. После больших сражений умирают не только солдаты, но и все растения вокруг. И среди ада ходит оглушенный шумом снарядов и чудом уцелевший Эрнст Юнгер. Пунктиром он описывает как стоящему на небольшом возвышении немецкому солдату шальной осколок перебил ноги. Случайный снаряд, вырвавшись из-за стен чёрного дыма, попал в землянку, где спали пятеро. Выжили двое, что лежали у стен. И так весь роман.

Бесстрастность повествования завораживает. Юнгер не рассказывает помногу ни о человеческой природе, ни о природе вокруг. Он рассказывает об эйфории, когда снаряды рвутся рядом, когда 90% сражающихся погибают, но осколки летят мимо него. Он не бравирует и не героизирует себя, хотя легко мог бы. Нет, это роман о мужестве, воле и характере человека в стальной каске под названием штальхельм в условиях жуткой окопной войны. Человеческий дух и неизбежная судьба. Лихая, иногда безумная храбрость против фатума, раскидывающего смерти как игральные карты - наугад.

Юнгер не романтизирует войну, но и не проклинает её, как это делал часто противопоставляемый ему Эрих Мария Ремарк. Он вообще ведёт рассказ отстранённо, избегая одновременно и цинизма, и жалости. Для Юнгера война - огромное жизненное переживание. Он задаёт вопросы: «Сколько можно убивать и убивать? Когда это закончится? Откуда эта чудовищная воля к уничтожению?»

При этом Юнгер хладнокровно рассказывает правду, сама война, сражения и быт описаны им так мощно и выразительно, что откладывать роман в сторону и прерываться нет желания вовсе. Как будто ты небольшой винт, прилипший к огромному магниту - и даже после прочтения притяжение сохраняется, настолько ярко и ужасно всё описанное Юнгером.

А познакомился я с этим романом при несколько странных обстоятельствах. Вот они.

Когда я раскачивался на качелях в каких-то дворах, мой внутренний голос засомневался в моей разумности и решил меня покинуть. То, что из всех доступных мне способов пережить некоторую сердечную драму мной были выбраны качели, при этом далеко не крылатые - именно это его разочаровало окончательно. Я сидел предельно романтичной и тоскливой белой июньской ночью где-то в центре Пскова, слушал как сбоку что-то щёлкает в траве, а где-то за спиной цокает каблуками по тёплому асфальту девушка. Садится в машину. Завела она её? Или это движок такой шёлковый, бесшумный? Не всё ли равно.

Сердечная драма душила меня, хотелось сплюнуть ею в кусты как запёкшейся слюной после бега, потянуться вверх и уверенно шагнуть в ночь. Вместо этого я как мешок с просроченным цементом беспомощно свалился на землю и неловко перекатился на спину. Меня как будто обкололи заморозкой, и я лежал, ощущая себя тем надутым белым существом из рекламы покрышек «Мишлен». Упала звезда. Небо заволокло.

По моим расчётам минуло как минимум полсуток, но часы говорили, что прошло пятнадцать минут. Внутренний голос устал созерцать меня, ищущего ответа в горелом одеяле облаков, и вернулся. Я полез в телефон, открыл диалоги и наугад прочитал какую-то цитату, что скинул мне друг. Кажется, там было что-то про стоицизм и волю, не запомнил.

Воля. Воля, гм. Надо бы запомнить автора. Эрнст Юнгер. Да зачем всё время говорить себе «надо бы»?! Я сразу решил почитать его биографию. Первый раз, наверное, так сделал. Сразу нашёл первый его роман. Там же, лёжа - попытался начать его читать.

За два или три невидимых дня книга была прочитана. В моей жизни принципиально ничего не изменилось, я по-прежнему любил фасоль в томатном соусе и не считал варёный лук достойным никаких почестей. Ходил пешком и пытался выиграть триллион рублей в лотерею. Но появилось любопытное ощущение, что Эрнст Юнгер стал моим секундантом. Что он стоит в углу какого-то деревенского ринга и наматывает мне бинты на руки. Меня ожидает первый поединок за вечер. Он молчит.

Я нахожусь в лучшей форме. Соперник мне знаком, техника его - известна. Иногда он играет подло. Иногда просто выжидает и копит силы, чтобы провести приём внезапно. Но он явно не рассчитывал на такого опытного секунданта у меня в углу. Да и я как-то тоже.

Звучит гонг.

Сближайтесь!

Сергей ЗВОНАРЕВ